SaveText.Ru

Без имени
  1. Шиота Нагиса всегда был человеком, стремящимся к стабильности и спокойствию, даже если под «стабильностью и спокойствием» подразумевается до рвотных позывов скучная — но! — обязательно правильная жизнь. В плане, он хотел бы учиться в самой обычной школе, не отличаясь ни поведением, ни оценками, поступить в самый что ни на есть середнячковый ВУЗ, пристроиться на какую-то непыльную работёнку, может, даже и без надежды на какой-то карьерный рост, обзавестись любимой/нелюбимой женой... детьми? — Ну, наверное...
  2.  
  3. В общем, ничего, казалось бы, необычного, да вот только Судьба этого парнишки совершенно не считалась с его планами на будущее, причём с самого, нахрен, детства. Голубые длинные волосы, миловидные черты лица, хрупкое тело, которое с годами так и не приобрело мужественных рельефов — насмешки и избыток внимания сопровождали Нагису с самых первых дней в детском саду и в какой-то степени терроризировали его по сей день. Апогей же этой неприятности приключился с ним в младшей школе — дети нынче злы и всегда готовы приподнять своё детское самомнение за счёт тех, чьи «слабые места» буквально-таки написаны у них на лице. Шиота никогда не мог остаться незамеченным, за что ненавидел не других — себя.
  4.  
  5. Впрочем, это ерунда в сравнении с тем бременем, что свалилось на Нагису в дальнейшем: попадание в класс отстающих, хулиганов и бездарей, самая натуральная дискриминация со стороны более успешных учеников и даже директора, знакомство с учителем Коро, непосильные тренировки, натачивающие учеников отнюдь не на решение математических уравнений, а на убийства... смерть учителя. В круговерти этих событий, какие непременно могут показаться абсурдными любому стороннему человеку, Нагиса обзавёлся целым багажом навыков убийцы, а ещё в полной мере прочувствовал свою тёмную, кровожадную сторону.
  6.  
  7. Вожделенная спокойная жизнь уже начала было махать этому парню ладошкой, однако...
  8.  
  9. Нагиса смог взять себя в руки. Он отказался от людей, привязывающих его к прошлому (за исключением, пожалуй, Каяно, ставшей за это время привычной, но не ставшей любимой), закончил ВУЗ со вполне удовлетворительным результатом, отстриг волосы... нашёл работу, пришедшуюся по душе. Безусловно, Нагисе пришлось сильно потрудиться, чтобы забыть о многом, но куда больших стараний ему стоило подавить в себе желание вспомнить. Он, чёрт возьми, всего себя отдал, чтобы всё разрушить, поставить крест на том, чем жил раньше, и начать заново, но для чего?..
  10.  
  11. Уж явно не для того, чтобы эти блядские глаза леденящего душу янтарного цвета снова сломали ему жизнь. Нагиса смотрел на Карму — повзрослевшего, успешного, кривящего губы в усмешке, с годами не растерявшей своего гипнотического эффекта — и просчитывал всевозможные пути к отступлению, хотя прекрасно понимал, что он уже на прицеле и лишний шаг сейчас — смерть. Жаль вот только, что смерть не настоящая, и вообще не Шиоте, а всем его принципам, которые парень так кропотливо, по кирпичику отстраивал все эти годы.
  12.  
  13. — Нагиса, — Карма произнёс это тягуче и мягко, его голос струился карамелью, чем заставлял Шиоту всё больше чувствовать себя загнанным в угол; он долго пытался понять, что изменилось в облике этого бесцеремонного ублюдка за столько лет, и понял — во взгляде у него читалась небывалая, пугающая осмысленность. Словно он знает всё, а Нагиса — ничего, конечно. — Не ожидал встретить тебя здесь.
  14.  
  15. — Аналогично.
  16.  
  17. — У тебя не найдётся свободных тридцати минут, чтобы, может, выпить со мной кофе?
  18.  
  19. Нет, у него не найдётся. Ни тридцати, ни пяти, ни двух. Ни на кофе, ни на перекидывание бессмысленными фразами, ни на что-либо ещё, каким-то образом связанное с Кармой Акабанэ.
  20.  
  21. И достоверно неизвестно, что конкретно мешало Нагисе ответить ему подобным образом, но что-то, видимо, помешало.
  22.  
  23. — Да. Конечно. Приятно увидеть... — Шиота запнулся, и он не мог понять, за что в тот момент ненавидел себя больше — за эту идиотскую запинку или в принципе за то, что согласился на этот абсурд, — ...друга.
  24.  
  25. Они обменялись улыбками, и непонятно было, за чьей скрывалось больше притворства.
  26.  
  27.  
  28.  
  29.  
  30.  
  31. — Так... как твои дела? Как карьера? — неуверенно полюбопытствовал Нагиса, отрывая свой взгляд от миниатюрной чашки с душистым кофе. На поверхности напитка было нарисовано сердце, и это, конечно, мило, но в данной ситуации немного стесняло. Шиота поднёс чашечку к губам и сделал поспешный глоток — немного обжёг язык, но зато испортил очертания дурацкого рисунка.
  32.  
  33. Карма смотрел на него в упор, не мигая и не отводя глаз; Нагиса не мог идентифицировать этот взгляд, за столько лет он разучился «читать» друга, а потому снова опустил голову и продолжил молча ждать ответа.
  34.  
  35. — Скучно. Отвратительно скучно. Из нашего класса я, наверное, единственный человек, выбравший себе не то направление по жизни.
  36.  
  37. Нагиса потупил взгляд, проводя ладонью по гладкой столешнице из тёмного дерева — вся мебель в этой кофейне была выполнена в таком же стиле, и это, наверное, должно было навязать посетителям уют, но Шиота совершенно не мог расслабиться, когда Акабанэ рядом. В его голове роились мысли, воспоминания, и от всего этого неумолимо хотелось сбежать, как Нагиса уже сбежал однажды; в своё время он не позволил дрянным чувствам и дрянному Карме Акабанэ лишить себя прелестей нормальной, правильной жизни, а значит и сейчас — не позволит.
  38.  
  39. — И что будешь делать?
  40.  
  41. — Уеду, — безапелляционный ответ Кармы заставил Нагису передёрнуть плечами. — Накоплю ещё немного денег и уеду. Думаю, путешествия подходят мне больше, чем вся эта мерзкая рутина. Но это мои заморочки, — он снисходительно улыбнулся, и Шиоте показалось было, что в янтарных глазах Кармы заиграл отблеск какой-то досады. — Как ты, Нагиса? Всё ещё преподаёшь?
  42.  
  43. — Да. Моя школа — жуткий гадюшник, да и класс достался проблемный. Засранцы так и норовят меня прикончить, а я... дал им время до выпуска, — Шиота нервно хохотнул, прокручивая в голове образы своих нерадивых учеников, но Карма, кажется, вовсе не счёл сказанное Нагисой чем-то забавным. — А у тебя, кажется, появилась девушка?
  44.  
  45. Губы Кармы тронула лёгкая улыбка, и взгляд точно бы потеплел. Он прикрыл глаза, отрицательно покачал головой. Нагисе хотелось сквозь землю провалиться — он задал этот животрепещущий вопрос раньше, чем успел понять, как глупо это будет смотреться со стороны.
  46.  
  47. — Я её бросил. На самом деле, «подпольно» я встречался со многими девушками, но наши расставания всегда были вопросом пары недель. Ни одна из них... никто более, — Карма упёрся локтями в поверхность стола, оказываясь к Шиоте ближе, и хотя расстояние между ними всё ещё не выходило за рамки приличия, Нагисе дистанция между ними казалась непростительно малой. — Никто не сможет заменить тебя.
  48.  
  49. Нагиса сглотнул и опустил глаза. Будь он на пару лет младше, подобное признание непременно бы вогнало его в краску, но сейчас оно вызвало в нём лишь какой-то отголосок тоски, который был моментально задавлен нарастающим напряжением. Ему было нечего сказать. Первая любовь на то и первая, чтобы её можно было причислить к списку своих ошибок молодости и никогда больше не вспоминать о ней. Нагиса повзрослел, поумнел, приложил немалое количество усилий, чтобы после всего с ним произошедшего стать полноценной ячейкой общества, совершенно не отличающейся от миллионов других ячеек. Время, когда он нуждался в Карме, безвозвратно ушло вместе с их школьной жизнью: Шиота теперь взрослый, Шиота нормальный, и жизнь у Шиоты — нормальная, какую нельзя пятнать ненормальными тупиковыми отношениями.
  50.  
  51. Нагиса совершенно не понимал, почему при всей своей разумности и холодной расчётливости Карма не считал так же. Но чего он не понимал ещё больше, так это своего беспочвенного волнения и нежелания смотреть собеседнику в глаза.
  52.  
  53. — А как у тебя с Каэде? — внезапно поинтересовался Акабанэ, подпирая подбородок кулаком и смотря на Нагису так же, как и смотрел всегда — с издёвкой и сверху вниз. Не потому, что злился, и не потому, что хотел задеть — зачастую за маской нахала Карма прятал нервозность и переживания. Шиота знал это лучше других, и что-то ему подсказывало, что со времён школы ничего не изменилось.
  54.  
  55. — Всё нормально. Мы любим друг друга, — прозвучало, впрочем, довольно жалко, и складывалось впечатление, словно Нагиса пытался убедить в этом скорее себя, чем Карму. — Я... я начал копить на кольцо.
  56.  
  57. — Ну и? — Акабанэ откинулся на обитую льняным текстилем спинку стула. Сощурил глаза, уголки его губ опустились без намёка на былую улыбку, но то, что Нагиса видел в его лице, была не злость, а что-то хуже — что-то, что совершенно не шло Карме. — Ты счастлив?
  58.  
  59. — Что ты хочешь на это услышать?
  60.  
  61. Ответ вопросом на вопрос умерил нарастающий пыл Кармы. Он ссутулился, закрыл глаза, подумал. Конечно, Акабанэ хотел видеть своего любимого человека счастливым, но в нём ещё теплилась надежда, что Нагиса не мог быть счастливым без него. Карма знал и чувствовал, что за годы Шиота совершенно не изменился, но этот страх в его глазах, его неискренность ясно говорили, что что-то в жизни Нагисы пошло наперекосяк. Раньше, когда они ещё были вместе, и жизнь в очередной раз подкидывала им сложные времена, Карме стоило только прижать Шиоту к себе, чтобы развеять многие сомнения, но теперь... Нагиса больше не его.
  62.  
  63. Карма долго смотрел бывшему любовнику в лицо и молча ожидал какого-то неведомого чуда, но его не происходило. Шиота видел в Акабанэ чужого, недоверие в его небесно-голубых глазах ранило и выбивало из колеи; Карма тяжело выдохнул и в каком-то тихом отчаянии накрыл ладонь Нагисы своей. Шиота не попытался отдёрнуть руку, лишь чуть сжал пальцы и стыдливо опустил голову.
  64.  
  65. — Я скучаю, Нагиса, — с придыханием, обрывистым полушёпотом произнёс Акабанэ, сам не зная, какого эффекта он хотел добиться этой приторно-киношной фразочкой. Нагиса ожидаемо промолчал в ответ, не находя в себе ни сил, ни желания поднять на собеседника глаза, и Карма прекрасно понимал его. — Один раз ты сказал, что всегда хочешь быть со мной, но... ты ушёл, и... Почему? Если дело во мне, я мог бы...
  66.  
  67. — Перестань, — строго перебил Нагиса, и Карма, наверное, уже был готов поверить, что и впрямь неприятен ему, если бы не одно «но»: миниатюрная тёплая ладонь Шиоты всё ещё мирно покоилась под пальцами Акабанэ. — Я ушёл потому, что наши отношения были просто идиотской ошибкой. Когда в день нашего выпускного я сказал маме, что у меня есть ты, она плакала, и мне до сих пор стыдно смотреть ей в глаза, — былая резкость в голосе Нагисы была сведена на нет, его тон звучал так, словно бы он пытался обвинить Карму в чём-то, но даже сам не понимал, в чём. — Я не хочу, чтобы дорогие мне люди отворачивались от меня из-за тебя. Не хочу, чтобы про меня пускали мерзкие слухи на работе. Я не гей, Карма. Я нормальный, — слово «нормальный» в данном контексте больно резануло Акабанэ по ушам, но он поджал губы, не смея врываться в монолог Нагисы. — Я хочу жить правильно, понимаешь? Неужели ты не хочешь?
  68.  
  69. — Хочу, но...
  70.  
  71. — Но, твою мать, что?
  72.  
  73. Очевидно было, что Шиота находился на грани срыва, его глаза и выражение лица были наполнены мешаниной самых разных чувств, но среди них не было равнодушия, и это давало Карме надежду. Он улыбнулся, чем вогнал Нагису в больший ступор; Акабанэ протянул вторую руку вперёд и, подхватив ладонь этого безнадёжного дурака, плавно поднёс её к своему лицу, касаясь чужих пальцев губами и обдавая тёплым дыханием кожу.
  74.  
  75. — Моё «правильно» означает «с тобой».
  76.  
  77.  
  78.  
  79.  
  80.  
  81. Карма плотно зажал Нагису между стеной и своим разгорячённым телом; он осыпал лицо Шиоты поцелуями, изредка спускаясь на шею, путался пальцами в прядях непривычно коротких голубых волос и полной грудью вдыхал непередаваемый аромат его кожи. Так пахнут цветы дикой мяты, на которых готовят невероятно вкусный насыщенный чай, — освежающе и уютно, внушая ощущение, что ты дома, что тебе больше не надо никуда идти. Нагиса не торопился отвечать на настойчивые ласки Кармы, напротив, он стоял почти неподвижно, стараясь смотреть куда угодно, только не на Акабанэ, не в его влажно блестящие глаза, которые даже спустя столько лет умудрялись держать Шиоту в своей власти.
  82.  
  83. — Зачем ты делаешь это? — бесцветно прошептал Нагиса, пытаясь унять мелкую дрожь в теле, что с головой выдавала его страх и его возбуждение. — Я не должен... не могу.
  84.  
  85. Вопреки своим словам Шиота сам потянул руки к плечам Акабанэ, словно бы его крепкое тело было единственной опорой, способной уберечь Нагису (коленки у него предательски подгибались, голова кружилась) от падения. Прятать от Кармы глаза становилось невозможно, и Шиота стыдливо закрыл их, тихо скуля от безысходности и давно забытого «неправильного» удовольствия. Акабанэ оторвался от тела Нагисы и припал к его губам своими, а тот после некоторых колебаний сдался и послушно приоткрыл рот, оказываясь вовлечённым в череду страстных, но не лишённых нежности поцелуев. Так целуются люди на вокзальных перронах, в душных залах аэропортов, миновав долгие дни разлуки и неизъяснимой печали.
  86.  
  87. Нагиса не заметил, как оказался в чужой кровати, утонувший в её шёлковых простынях.
  88.  
  89.  
  90.  
  91.  
  92.  
  93. Карма стряхнул с сигареты пепел, нараспашку открывая окно своей спальни. Солнце уже садилось, и его лучи окрашивали «стекло» соседних высоток красноватым пурпуром. В комнату потянуло прохладой, Нагиса легонько передёрнул обнажёнными плечами и накинул на них одеяло. У него саднило ниже копчика и ныла шея в том месте, к которому Акабанэ в порыве страсти приложился зубами; он не знал, как объяснит эти отметины Каяно, но думать об этом сейчас не то что бы не хотелось — не получалось. Мысль не шла, и за последние годы это был первый раз, когда вместо, казалось бы, намертво прибитого к своим плечам бремени Нагиса ощутил пустоту. Непривычное ощущение. И как бы не хотел признаваться себе в этом Шиота, приятное.
  94.  
  95. — Может, скажешь уже что-нибудь? — флегматично спросил Нагиса, мазнув по спине Кармы бесцветным мимолётным взглядом.
  96.  
  97. — Я тебя люблю, — фраза сорвалась с губ Кармы непомерно легко, словно это была простая констатация какого-то очевидного факта, словно бы это было что-то, о чём Акабанэ если уж не говорил, то ежедневно думал.
  98.  
  99. — Хотел бы я сказать «я тебя тоже», — грустно усмехнувшись, начал Шиота, и Карма чуть повернул на него голову в ожидании какого-то «но», которое, впрочем, не заставило себя ждать: — Но это неправильно, Карма. Мы уже далеко не школьники. Нам не подобает.
  100.  
  101. — Знаешь, Нагиса, — Акабанэ каким-то раздражённым жестом потушил сигарету о пепельницу и повернулся лицом к любовнику, упираясь поясницей в подоконник. — Я понятия не имею, кто навязал тебе эти шаблоны, по которым ты строишь свою жизнь... или рушишь свою жизнь. Как угодно. Но подумай сам, Шиота: что ты подразумеваешь под «правильным»? Отказ от своих интересов в пользу несчастья? Работать на нелюбимой работе, потому что так надо, жить с нелюбимым человеком, потому что так нужно? — он сделал язвительный акцент на словах «надо» и «нужно», а после, видя замешательство Нагисы, скрестил руки на груди. — Клянусь, я бы и слова не сказал, если бы видел в твоих глазах хотя бы какую-то ясность, не говоря уж о пресловутом счастье. Но ты... ты выглядишь, как брошенный котёнок, которого занесло на проезжую часть и он лишний шаг сделать боится. Ты потерялся. Ты едва ли похож на того Нагису, которым был. И неужели ты и впрямь называешь это... правильным?
  102.  
  103. Нагиса нахмурился и уже было приоткрыл рот, чтобы лаконично возразить на такой выпад, но понял, что говорить ему было совершенно нечего. Он опустил голову, утыкаясь невидящим взглядом в свои колени. Самым гадким во всей этой ситуации было то, что Акабанэ — отвратительный, самодовольный, но бесконечно привычный Акабанэ — был прав. Частично или полностью — неважно, но правоты в его словах было явно больше, чем в том, во что Шиота превратил свою жизнь.
  104.  
  105. Карма тяжело вздохнул, потрепал себя по затылку. Опустился на кровать рядом с Нагисой и молча закинул руку ему на плечи. Шиота не протестовал — было уже непростительно поздно для протеста.
  106.  
  107. — А знаешь, что? — после нескольких минут задумчивого молчания произнёс Шиота, решительно поворачиваясь к собеседнику. Карма непонятливо изогнул бровь, ожидая продолжения интригующей фразы. — Вообще-то, это не твоё собачье дело. Не припомню, чтобы где-то на мне было написано «жить не могу без мнения Акабанэ», — Карма озадаченно потупил взгляд. А потом, осознав услышанное, издал короткий смешок. — Что смешного?
  108.  
  109. — Это уже больше похоже на тебя.
  110.  
  111. — Да иди ты к чёрту, — возмутился Нагиса, подаваясь в противоположную от Кармы сторону, но сдержать смех в итоге всё равно не смог — и он даже сам не помнил, когда в последний раз смеялся так же искренне.
  112.  
  113. Карма улыбнулся и снова притянул парня к себе, а тот уткнулся носом ему куда-то под ключицу, шумно вдыхая запах чужого тела. Шиота до сих пор не понимал, во что оказался втянут и к чему это может привести, но ему становилось... легче. Словно недостающий кусочек пазла нашёлся и встал на место — некая гармония, давно и, казалось, безвозвратно утерянная Нагисой, снова обретала свои очертания.
  114.  
  115. — Почему ты остриг волосы? Они... очень мне нравились.
  116.  
  117. — Фэйсконтроль на работе не прошёл. Да и не волосы тебе нравились, а дёргать меня за хвосты и стягивать с них резинки, — едва разборчиво пробурчал Нагиса, всё ещё прижатый к груди Акабанэ. Тот молча погладил Шиоту по голове, находя его замечание крайне справедливым. Недолго погодя, парень снизу вверх посмотрел на Карму, и в глазах у него присутствовала некоторая неуверенность, слегка напрягшая Акабанэ. — Что... что мы будем делать?
  118.  
  119. Вопрос застал Карму врасплох, но это «мы» в отношении их двоих отозвалось в его теле приятным теплом. «Мы» из уст Нагисы звучало как-то... правильно.
  120.  
  121. — В смысле, что? Делай, что хочешь. Я, к примеру, через полтора-два месяца улетаю отсюда на неопределённый срок, — Карма равнодушно пожал плечами, а Шиота отстранился от него с непередаваемым разочарованием в лице. — Ни на что не намекаю и ни к чему не призываю, но загранпаспорт, которого, готов поспорить, у тебя нет, делается дней за тридцать. Сколько у тебя времени на раздумья, можешь прикинуть сам, а загранник можно будет вписать в любое время. К слову, номер моего мобильного не изменился.
  122.  
  123. — Ты больной? У меня работа, да и...
  124.  
  125. — Повторяю: я ни на что не намекаю и ни к чему не призываю.
  126.  
  127. Нагиса напряжённо молчал. Карма сдержанно улыбался.
  128.  
  129.  
  130.  
  131.  
  132.  
  133. Шиота Нагиса всегда был человеком, стремящимся к стабильности и спокойствию, но «стабильность и спокойствие» — отнюдь не синоним скучной, исполненной серости жизни.
  134.  
  135. Он смотрел на множащиеся огни ночного Сан-Франциско, проплывавшего внизу за бортом их самолёта, отчаянно кутался в пиджак Кармы — кто, вообще, додумался включить кондиционеры на такую мощность? — и ещё никогда...
  136.  
  137. Чёрт возьми.
  138.  
  139. Никогда не чувствовал настолько правильным то, что с ним происходило.

Share with your friends:

Print